Какое место занимала ахматова в кругу акмеистов

Крючков В.П.: Русская поэзия XX века
Акмеизм

Акмеизм

История возникновения акмеизма. «Цех поэтов»

Акмеизм (от греч. аcme – «высшая степень чего-либо, расцвет, вершина, острие») – течение русского модернизма, сформировавшееся в 1910-е годы и в своих поэтических установках отталкивающееся от своего учителя – русского символизма. Заоблачной двумирности символистов акмеисты противопоставили мир обыденных человеческих чувств, лишенных мистического содержания. По определению В. М. Жирмунского, акмеисты – «преодолевшие символизм». Название, которое выбрали себе акмеисты, должно было указывать на стремление к вершинам поэтического мастерства.

Акмеизм как литературное течение возник в начале 1910-х годов и генетически был связан с символизмом. В 1900-е годы молодые поэты, близкие символизму в начале своего творческого пути, посещали «ивановские среды» – собрания на петербургской квартире Вяч. Иванова, получившей в их среде название «башня». В недрах кружка в 1906–1907 годах постепенно сложилась группа поэтов, назвавшая себя «кружком молодых». Стимулом к их сближению была оппозиционность (пока еще робкая) символистской поэтической практике. С одной стороны, «молодые» стремились научиться у старших коллег стихотворной технике, но с другой – хотели бы преодолеть умозрительность и утопизм символистских теорий.

Необходимо отметить родовую связь акмеизма с литературной группой «Цех поэтов». «Цех поэтов» был основан в октябре 1911 года в Петербурге в противовес символистам, и протест участников группы был направлен против магического, метафизического характера языка поэзии символистов. Возглавляли группу Н. Гумилев и С. Городецкий. В состав группы входили также А. Ахматова, Г. Адамович, К. Вагинов, М. Зенкевич, Г. Иванов, В. Лозинский, О. Мандельштам, В. Нарбут, И. Одоевцева, О. Оцуп, В. Рождественский. «Цех» издавал журнал «Гиперборей».

Название кружка, образованное по образцу средневековых названий ремесленных объединений, указывало на отношение участников к поэзии как к чисто профессиональной сфере деятельности. «Цех» был школой формального мастерства, безразличного к особенностям мировоззрения участников. Поначалу они не отождествляли себя ни с одним из течений в литературе, да и не стремились к общей эстетической платформе.

Из широкого круга участников «Цеха» в начале 1910-х годов (около 1911–1912) выделилась более узкая и эстетически более сплоченная группа поэтов, которые стали именовать себя акмеистами. В состав группы входили Н. Гумилев, А. Ахматова, О. Мандельштам, С. Городецкий, М. Зенкевич, В. Нарбут (другие участники «Цеха», среди них Г. Адамович, Г. Иванов, М. Лозинский, составляли периферию течения).

КОНСУЛЬТАЦИЯ ЮРИСТА


УЗНАЙТЕ, КАК РЕШИТЬ ИМЕННО ВАШУ ПРОБЛЕМУ — ПОЗВОНИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС

8 800 350 84 37

Литературные манифесты акмеистов

Характерно, что наиболее авторитетными учителями для акмеистов стали поэты, сыгравшие заметную роль в истории символизма, – М. Кузмин, И. Анненский, А. Блок. Литературным манифестам акмеистов предшествовала статья М. Кузмина «О прекрасной ясности», появившаяся в 1910 году в журнале «Аполлон». Статья декларировала стилевые принципы «прекрасной ясности»: логичность художественного замысла, стройность композиции, четкость организации всех элементов художественной формы: «Любите слово, как Флобер, будьте экономны в средствах и скупы в словах, точны и подлинны, – и вы найдете секрет дивной вещи – прекрасной ясности – которую назвал бы я “кларизмом”».

В январе 1913 года появились манифесты поэтов-акмеистов: статья Н. Гумилева «Наследие символизма и акмеизм» и статья С. Городецкого «Некоторые течения в современной русской поэзии» (журнал «Аполлон»).

Статья Н. Гумилева «Наследие символизма и акмеизм» (1913) открывается следующими словами: «Для внимательного читателя ясно, что символизм закончил свой круг развития и теперь падает». Н. Гумилев назвал символизм «достойным отцом», но подчеркивал при этом, что новое поколение выработало иной, «мужественно твердый и ясный взгляд на жизнь».

Акмеизм, по мысли Гумилева, есть попытка заново открыть ценность человеческой жизни, реального мира. Окружающая человека действительность для акмеиста самоценна и не нуждается в метафизических оправданиях. Поэтому следует перестать заигрывать с трансцендентным (выходящим за пределы человеческого познания) и вернуться к изображению трехмерного мира; простой предметный мир должен быть реабилитирован, он значителен сам по себе, а не только тем, что являет высшие сущности.

Н. Гумилев отказывается от «нецеломудренного» стремления символистов познать непознаваемое: «непознаваемое по самому смыслу этого слова нельзя познать. Все попытки в этом направлении нецеломудренны».

Главным в поэзии акмеизма становится художественное освоение многообразного и яркого реального земного мира. Еще категоричнее в этом смысле высказался С. Городецкий в статье «Некоторые течения в современной русской поэзии» (1913): «Борьба между акмеизмом и символизмом. есть прежде всего борьба за этот мир, звучащий, красочный, имеющий формы, вес и время. Символизм, в конце концов, заполнив мир “соответствиями”, обратил его в фантом, важный лишь постольку, поскольку он сквозит и просвечивает иными мирами, и умалил его высокую самоценность. У акмеистов роза опять стала хороша сама по себе, своими лепестками, запахом и цветом, а не своими мыслимыми подобиями с мистической любовью или чем-нибудь еще». После всяких «неприятий мир бесповоротно принят акмеизмом, во всей совокупности красот и безобразий».

С этим утверждением С. Городецкого перекликается знаменитое стихотворение А. Ахматовой «Мне ни к чему одические рати. » (1940) из цикла «Тайны ремесла»:

Мне ни к чему одические рати
И прелесть элегических затей.
По мне, в стихах все быть должно некстати,
Не так, как у людей.

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.

Сердитый окрик, дегтя запах свежий,
Таинственная плесень на стене.
И стих уже звучит, задорен, нежен,
На радость вам и мне.

Течение имело и другое название – адамизм (то есть «мужественно-твердый и ясный взгляд на жизнь»). Акмеисту, как Адаму – первому человеку – предстояло заново открыть жизнь, реальный, земной мир и дать всему свои имена. С. Городецкий писал: «Но этот новый Адам пришел не на шестой день творения в нетронутый и девственный мир, а в русскую современность. Он и здесь огляделся тем же ясным, зорким оком, принял все, что увидел, и пропел жизни и миру аллилуиа». См., например, стихотворение С. Городецкого «Адам»:

Просторен мир и многозвучен,
И многоцветней радуг он,
И вот Адаму он поручен,
Изобретателю имен.

Назвать, узнать, сорвать покровы.
И праздных тайн, и ветхой мглы –
Вот первый подвиг. Подвиг новый –
Живой земле пропеть хвалы.

Читайте так же:  Как делится долг по кредиту

Поэты-акмеисты, при всей броскости их заявлений, не выдвинули детально разработанной философско-эстетической программы. Новое течение принесло с собой не столько новизну мировоззрения, сколько новизну поэтического языка, вкусовых ощущений. В противоположность символизму, проникнутому «духом музыки», акмеизм был ориентирован на пространственные искусства: живопись, архитектуру, скульптуру. В отличие от футуризма, который тоже возник как течение, направленное против символизма, акмеизм не провозглашал революционного изменения стихотворной техники, а стремился к гармоничному использованию повседневного языка в сфере поэзии.

В поэзии акмеизма ценились живописная четкость образов, точно вымеренная композиция, отточенность деталей. Мир поэта-акмеиста – это мир предметный, в котором художественной детали отводилось важное место. Красочная, порой даже экзотическая деталь могла использоваться неутилитарно, в чисто живописной функции.

Акмеизм, отрицая многое в эстетике символизма, творчески использовал его достижения: «Конкретность, “материалистичность” видения мира, рассеявшаяся и затерявшаяся в туманах символической поэзии, была вновь возвращена русской поэтической культуре ХХ века именно усилиями Мандельштама, Ахматовой, Гумилева и других поэтов их (акмеистического) круга. Но конкретность их образности была уже иной, нежели в поэзии прошлого, XIX века. Лирика Мандельштама, как и его друзей по цеху поэтов, пережила и вместила в себя опыт символистов, прежде всего Блока, со свойственным им острейшим чувством бесконечности и космичности бытия».

http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/kritika/kryuchkov-russkaya-poeziya-xx/akmeizm.htm

Какое место занимала Ахматова в кругу акмеистов?

Posted on 27.02.2018

Литература 10-11 класс.

Вы, наверное, имели в виду акмеистов?
— 1 неделю назад

старые выше
новые выше
по рейтингу

Надо сказать, что творчество А.А. Ахматовой акмеистического периода было встречено публикой и критикой вполне благосклонно. Более того, оно даже вызвало ряд последовательниц, старательно копирующих ахматовскую манеру письма. Н.С. Гумилёв называл их «подахматовками2 и подвергал резкой критике за подражание. Однако некоторые ранние стихотворения Ахматовой подвергались резкой критике и осмеянию со стороны профессиональных литературных критиков. Однако так или иначе, Ахматова как акмеистка вошла в число наиболее выдающихся деятелей этого течения.

http://roypchel.com/2018/02/27/%D0%BA%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%B5-%D0%BC%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%BE-%D0%B7%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%BC%D0%B0%D0%BB%D0%B0-%D0%B0%D1%85%D0%BC%D0%B0%D1%82%D0%BE%D0%B2%D0%B0-%D0%B2-%D0%BA%D1%80%D1%83%D0%B3%D1%83/

Акмеизм. Особенности творчества Ахматовой, Мандельштама, Гумилева периода второго десятилетия 20 века

Оглавление
1. Введение
2. А.А. Ахматова
3. О.Э. Мандельштам
3. Н.С. Гумилев
4. Заключение
5. Список использованной литературы

Анна Андреевна Ахматова

В последний раз мы встретились тогда
На набережной, где всегда встречались.
Была в Неве высокая вода,
И наводненья в городе боялись.

Он говорил о лете и о том,
Что быть поэтом женщине — нелепость.
Как я запомнила высокий царский дом
И Петропавловскую крепость! —

Затем что воздух был совсем не наш,
А как подарок божий — так чудесен.
И в этот час была мне отдана
Последняя из всех безумных песен.

Осип Эмильевич Мандельштам

Ясность и простота как свойства акмеистической поэзии у Мандельштама представляют собой не простоту заложенных смыслов, а определенность очертаний предметов реального мира и отчетливость границ между ними. В стихах сборников «Камень» и «Tristia» (1922) такие тонкие материи бытия, как воздух или музыкальный звук, получают отчетливые формы. Поэтически естественным в лирике Мандельштама оказывается «воздух граненый» («Воздух твой граненый. В спальне тают горы / Голубого дряхлого стекла. » — в стихотворении «Веницейской жизни мрачной и бесплодной. »,), поверхность моря видится как «хрусталь волны упругий» («Феодосия»,), музыкальная нота органа становится у Мандельштама «кристаллической», и высота этой ноты возвращается благодатью:
«Какая линия могла бы передать
Хрусталь высоких нот в эфире укрепленном,
И с христианских гор в пространстве изумленном,
Как Палестрины песнь, нисходит благодать»
(«В хрустальном омуте…»)

Интересно сравнение поэта дня прожитого со сгоревшей страницей, вместе с цветом передающее и запах, что в целом служит для создания образа-переживания: «И день сгорел, как белая страница: / Немного дыма и немного пепла!». Образ дня может «сиять цезурою» греческой строки; это день, наполненный покоем и трудами, мерный и длительный, «как в метрике Гомера» («Равноденствие»).
Мир может представать как «игрушечный» («Отчего душа – так певуча…», «На бледно-голубой эмали», «Сусальным золотом…»), художник в нем способен забыться в порыве творчества «в сознании минутной силы, /В забвении печальной смерти», забыть «ненужное «я»», но осознание себя во времени возвращается в новой силой: «Неужели я настоящий /И действительно смерть придет?». Поэт в Вечности — творец, пред которым эта «Ночь» склонится и наполнит «хрупкой раковины стены» звуком своей стихии – «шепотами пены, / Туманом, ветром и дождем…». Стихи Мандельштама далеки от проблем социума, но тем ближе поэт к основам бытия человеческого, он честно и прямо признает свое экзистенциальное существование: «Я участвую в сумрачной жизни, / Где один к одному одинок!». Печаль у поэта обретает архитектурные формы – это «немая вышина» колокольни без колоколов, «Как пустая башня белая, / Где туман и тишина…». Озвучение этой печали – в стихах: «Забытье неутоленное — / Дум туманный перезвон. ».

Гумилев отмечал, что Мандельштам «открыл двери в свою поэзию для всех явлений жизни, живущих во времени, а не только в вечности…». И действительно, поэтический образ в «Камне» отличается удивительной конкретностью и пластичностью, а пространственная среда – особой интимностью и теплотой. Мандельштам не объясняет действительность, а вживается в нее, высвобождая заключенную в ней духовную сущность. Субъектом восприятия и «переживания» выступает у него не лирическое «я», а как бы сама вещь, которая предстает в единстве цвета, звука и даже запаха. В стихотворении «Медлительнее снежный улей…» небрежно брошенная бирюзовая вуаль наполнена собственными чувствованиями: «Ткань, опьяненная собой, / Изнеженная лаской света, /Она испытывает лето…», одушевлена и наполнена теплотой «трепетания стрекоз», подчеркнуто «быстроживущих» на фоне «вечности мороза», как дыхание жизни в вечности.

Эти начала являются основой для поэтического синтеза в творчестве Мандельштама, со временем происходит лишь смена акцента: в сборнике «Tristia» и «Второй книге» главную ведущую партию исполняет уже не слово-Логос, а слово-Психея, душа. И она, душа, «Психея-жизнь», — своевольна, капризна, как женщина, игрива и иррациональна. Поэт стремится к поэтике «превращений и скрещиваний», к соединению разноприродных начал — крепко сбитого, слаженного композиционного строя и летучих, сновидческих ассоциаций и реминисценций, мифологических и литературных: «Я ночи друг, я дня застрельщик». Его язык — язык «кремня и воздуха»:

«И я теперь учу дневник

В стихотворении же 1910 года «Silentium» звучит желание вернуть поэтическое слово к этим истокам тишины:
Да обретут мои уста
Первоначальную немоту,
Как кристаллическую ноту,
Что от рождения чиста!
В стихотворении «Ласточка» звучит страх перед этой первозданной тишиной и желание вернуть чувственное познание мира («О, если бы вернуть и зрячих пальцев стыд, / И выпуклую радость узнаванья. / Я так боюсь рыданья Аонид, / Тумана, звона и зиянья». Но радость «любить и узнавать» погашена мыслью-воспоминанием «стигийского звона».
В стихотворении «Возьми на радость из моих ладоней…» поэт совмещает образы «дремучей» жизни и «тишины» в образе ожерелья «из мертвых пчел, мед превративших в солнце» как символа скоротечности наслаждений:
Нам остаются только поцелуи,
Мохнатые, как маленькие пчелы,
Что умирают, вылетев из улья.

Читайте так же:  Где можно взять займ по паспорту

Помимо главных источников творческих ассоциаций в лирике Мандельштама этого времени — античности, смерти и любви есть еще одна тема в его творчестве. Это неотступная в сознании поэта загадка времени, века, движения его к будущему. На современность поэт откликается трагическими образами. Стихотворение «На страшной высоте блуждающий огонь. » (1918), продолжает его прежние стихи о гибели Петербурга-Петрополя («Мне холодно. Прозрачная весна. », «В Петрополе прозрачном мы умрем. »,) как гибели европейской цивилизации от войн и революционных потрясений.

Николай Гумилев

Чеканить, гнуть, бороться, —
И зыбкий сон мечты
Вольется
В бессмертные черты.

Ветла чернела. На вершине
Грачи топорщились слегка,
В долине неба синей-синей
Паслись, как овцы, облака.

Или описание портрета возлюбленной в стихотворении «Нет, ничего не изменилось…»:
Ты улыбнулась, дорогая,
И ты не поняла сама,
Как ты сияешь, и какая
Вокруг тебя сгустилась тьма.
Простыми словами выражено прекрасное чувство, по определению требующее «высокости» изложения.

Для лирики Гумилева характерно отсутствие открыто выраженных личных переживаний, для выражения своего настроения используется объективный мир зрительных образов, напряженных и ярких. Гумилев вводит в свои стихи повествовательный элемент, что придает им форму баллады. Поиски образов и форм, по своей силе и яркости соответствующих его мироощущению, влекут Гумилёва к изображению экзотических стран, где в красочных и пестрых видениях он находит зрительное, объективное воплощение своей грезы. Муза Гумилёва — это «Муза дальних странствий»:

Я сегодня опять услышал
Как тяжелый якорь ползет,
И я видел, как в море вышел
Пятипалубный пароход.
Оттого и солнце дышит,
А земля говорит, поет…
Сергей Маковский говорит о романтически-скорбном настрое Гумилёва- мечтателя, не принимавшем жизнь такой, какая она есть, «убегавшем от нее в прошлое, в великолепие дальних веков, в пустынную Африку, в волшебство рыцарских времен (…) Наперекор пиитическому унынию большинства русских поэтов, Гумилёв хотел видеть себя «рыцарем счастья»

В начале 1916-го, в разгар первой мировой войны, издан сборник «Колчан». Впечатления от путешествий в Италию и Африку, взгляд на войну глазами ее рядового участника, драматическое осознание противоречивой эпохи, лирические рефлексии на «первородные темы» – смысловые центры книги. Критика отмечала усиление в стихах Гумилева повествовательно-балладного начала, естественности и психологической точности. В стихотворении «Наступление» состояние души воина в момент наступления передано яркими картинами «светлого и страшного часа»; в азарте момента сражения, когда взмахи клинков подобны птицам, а собственный голос сливается с ощущением биения собственного сердца как сердца России, герой живет только чувством победы.

Участие в битвах автор воспринимает как высшее предназначение и благо: «И воистину светло и свято / Дело величавое войны». Герой в ней остается благородным конквистадором: «Но тому, о Господи, и силы /И победы царский час даруй,/Кто поверженному скажет. «Милый,/Вот, прими мой братский поцелуй!» (Война).

Стихотворение «Я не прожил, я протомился…» отличается особенным лирико-исповедальным тоном. Любовь к земному переполняет героя, но она смешана с грустью осознания конечности его радостей.
В сборнике «Костер» поэт обращается к античному искусству, создавая гимн Нике Самофракийской («Самофракийская победа»). Место действия стихотворений переносится в Норвегию, Швецию и ее «смятенный, нестройный Стокгольм». Но здесь же вызревает и русская тема. Многие особенности этого сборника можно обнаружить в стихотворении «Осень»: «Оранжево–красное небо… / Порывистый ветер качает / Кровавую гроздь рябины». Среди стихов о родных просторах, рябиновой осени, «медом пахнущих лугов» детства возникают строки об искусстве иноков и озарениях Андрея Рублева, его иконах и фресках.

В сборник стихов «Огненный столп» (1921) вошли произведения, созданные в течение трех последних лет жизни поэта, преимущественно философского характера («Память», «Душа и тело», «Шестое чувство» и др.). Смысл названия сборника соотносится со строками ветхозаветной «Книги Неемии»: «В столпе облачном ты вел их днем и в столпе огненном — ночью, чтобы освещать им путь, по которому идти им», что указывает на глубочайшее понимание поэтом национальной трагедии, миссии пророка.

Георгий Иванов признавал эту книгу полной «напряженного стремления вперед по пути полного овладения мастерством поэзии в высшем (и единственном) значении этого слова», находя в сборнике «Огненный столп» «залог полного преодоления эстетизма».

Акмеизм провозгласил жизнеутверждающий, победоносный, радостный взгляд на мир. Но поэзию Гумилева пронизывала печаль, доходящая почти до отчаяния («И если что еще меня роднит / С былым, мерцающим в планетном хоре,/ То это горе, мой надежный щит,/ Холодное презрительное горе» («Душа и тело»). Эта мрачность приобретает в последнем сборнике Гумилева «Огненный столп», где автор отчасти отходит от акмеистской поэтики, черты трагические. Усиливаются мотивы раздвоенности, ощущение рокового дуализма души и тела, «там» и «здесь»: «Там, где всё сверканье, всё движенье, / Пенье всё,- мы там с тобой живем. / Здесь же только наше отраженье / Полонил гниющий водоем»(Канцона вторая).

Новизна эстетических установок была ограниченной, поэтика определена туманно – создать целостную мировоззренческую и эстетическую систему акмеисты не смогли. Так как акмеизм объединил поэтов разных по своим идейным установкам, то творческие судьбы А.Ахматовой, О. Мандельштама, Н. Гумилева (рассмотренные в данном реферате) складывались во внутренней полемике с акмеизмом.
Литературовед Лев Аннинский говорит о самостоятельности и оригинальность творчества поэтов, некогда объединившихся в кружок «Цех поэтов»:
«Акмеизм остается в истории как одно из ярчайших направлений поэзии Серебряного века, противостоящее и символизму с его мистическими туманами, и футуризму с его утопическими проектами. Однако живое и перспективное развитие поэзии определяется не деятельностью тех или иных «цехов», а судьбой великих поэтов, втянутых в эти «цеха». В акмеизме это: Гумилёв, Ахматова, Мандельштам…».

Список использованной литературы:
1. Гумилёв Н. Наследие символизма и акмеизм [Электронный ресурс]/Н.Гумилев . — Режим доступа:http://gumilev.ru/clauses/2
2. Иванов Г. О поэзии Н. Гумилева [Электронный ресурс]/Г. Иванов. — Режим доступа:http://www.silverage.ru/poets/ivanov_g/ivanov_g_gumil.html
3. История русской литературы XX века (20-90-е годы). Основные имена. Под редакцией С.И. Кормилова. М., 2003.
4. Маковский С. Николай Гумилёв в воспоминаниях современников [Электронный ресурс]/С. Маковский. — Режим доступа: http://gumilev.ru/biography/33/
5. Мандельштам О. Слово и культура [Электронный ресурс]/О. Мандельштам . — Режим доступа: http://www.silverage.ru/poets/mandel/mand_sl_cult.html
6. Мандельштам О. Утро акмеизма [Электронный ресурс]/О. Мандельштам. — Режим доступа: http://www.ipmce.su/

Читайте так же:  Кредит без отказа под залог квартиры

tsvet/WIN/silverage/mandelshtam/utroakmeizma.html
7. Мандельштам О. О природе слова [Электронный ресурс]/О. Мандельштам . — Режим доступа:http://www.silverage.ru/poets/mandel/mand_slovo.html
8. Павловский А.И. Анна Ахматова: Жизнь и творчество: Кн. для учителя/А.И. Павловский. – М.: Просвещение, 1991.
9. Смирнов В. Поэзия Николая Гумилева [Электронный ресурс]/В. Смирнов. — Режим доступа:http://hajam2.narod.ru/poety/gum.html
10. Совсун В. Акмеизм или Адамизм [Электронный ресурс]/Г. Совсун//Литературная энциклопедия.Т.1. – 1930. — Режим доступа: http://feb-web.ru/feb/litenc/encyclop/le1/le1-0702.htm
11. Соколов А.Г. История русской литературы конца 19 – начала 20 века: Учеб. для филол. спец. вузов/А.Г. Соколов. – М.: Высш. шк..-1988.
12. Струве Г. Н. С. Гумилёв. Жизнь и личность [Электронный ресурс]/Г. Струве. — Режим доступа: http://gumilev.ru/biography/4
13. Струве Г.Творческий путь Гумилёва [Электронный ресурс]/Г. Струве. — Режим доступа:http://gumilev.ru/about/96

15. Фесенко Э.Я. Теория литературы: учебное пособие для вузов/Э.Я. Фесенко. – М.: Академический Проект; Фонд «Мир», 2008.

http://litrusia.ru/11854-akmeizm-osobennosti-tvorchestva-ahmatovoy-mandelshtama-gumileva-perioda-vtorogo-desyatiletiya-20-veka.html

АННА АХМАТОВА — ЭТО ПСЕВДОНИМ ИЛИ РЕАЛЬНОЕ ИМЯ?

Анна Ахматова родилась 23 июня 1889 года под Одессой. Ее родителями были потомственный дворянин и отставной инженер-механик флота Андрей Горенко и Инна Стогова, входившая в круг творческой элиты Одессы. Девочка появилась на свет в южной части города — в поселке Большой Фонтан. Она стала третьим ребенком из шести детей в семье.

Когда Анне было два года, семья перебралась в Царское Село. В новом доме из книг на русском языке был только большой том Николая Некрасова, который остался матери будущей поэтессы от первого мужа. Первые рифмы пришли к Анне после тяжелой болезни: она была в жгучем бреду несколько дней, родные и доктор уже почти попрощались с надеждой выходить ребенка. Но Анна все-таки пошла на поправку и именно после этого написала свои первые стихи. Ей было 11 лет.

Анна часто гуляла с няней в Царскосельском парке и других знаковых местах, которые хранили воспоминания об Александре Пушкине. Читать будущая поэтесса училась по азбуке Льва Толстого, а французский язык освоила еще в раннем детстве, слушая, как гувернантка преподает его старшим братьям. В 13 лет она зачитывалась стихами французских поэтов: Шарля Бодлера, Эмиля Верхарна, Жюля Лафорга. Вдохновившись ими, Анна продолжила свои поэтические эксперименты.

Андрей Горенко литературными опытами дочери не интересовался. Более того, относился к ним с предубеждением, пренебрежительно называя Анну «декадентской поэтессой». Когда стало очевидно, что интерес дочери к стихосложению был не просто временным, он категорически запретил ей подписываться настоящей фамилией, чтобы не позорить его имя. Анна обратилась к генеалогическому древу семьи и посчитала, что фамилия ее бабушки по материнской линии Ахматова звучит мощно и величественно. Бабушка будущей поэтессы считала, что ее род идет от знаменитого ордынского хана Ахмата. Так и появился псевдоним Анна Ахматова.

Анна Ахматова родилась 23 июня 1889 года под Одессой. Ее родителями были потомственный дворянин и отставной инженер-механик флота Андрей Горенко и Инна Стогова, входившая в круг творческой элиты Одессы. Девочка появилась на свет в южной части города — в поселке Большой Фонтан. Она стала третьим ребенком из шести детей в семье.

Когда Анне было два года, семья перебралась в Царское Село. В новом доме из книг на русском языке был только большой том Николая Некрасова, который остался матери будущей поэтессы от первого мужа. Первые рифмы пришли к Анне после тяжелой болезни: она была в жгучем бреду несколько дней, родные и доктор уже почти попрощались с надеждой выходить ребенка. Но Анна все-таки пошла на поправку и именно после этого написала свои первые стихи. Ей было 11 лет.

Анна часто гуляла с няней в Царскосельском парке и других знаковых местах, которые хранили воспоминания об Александре Пушкине. Читать будущая поэтесса училась по азбуке Льва Толстого, а французский язык освоила еще в раннем детстве, слушая, как гувернантка преподает его старшим братьям. В 13 лет она зачитывалась стихами французских поэтов: Шарля Бодлера, Эмиля Верхарна, Жюля Лафорга. Вдохновившись ими, Анна продолжила свои поэтические эксперименты.

Андрей Горенко литературными опытами дочери не интересовался. Более того, относился к ним с предубеждением, пренебрежительно называя Анну «декадентской поэтессой». Когда стало очевидно, что интерес дочери к стихосложению был не просто временным, он категорически запретил ей подписываться настоящей фамилией, чтобы не позорить его имя. Анна обратилась к генеалогическому древу семьи и посчитала, что фамилия ее бабушки по материнской линии Ахматова звучит мощно и величественно. Бабушка будущей поэтессы считала, что ее род идет от знаменитого ордынского хана Ахмата. Так и появился псевдоним Анна Ахматова.

http://www.culture.ru/s/vopros/ahmatova/

Анна Ахматова и акмеизм

Ч итает заведующий отделом Государственного литературного музея «Музей Серебряного века» Михаил Шапошников.

Термин «акмеизм» — одно из модернистских течений в русской поэзии 1910-х годов — был предложен в 1912 году Николаем Гумилевым и Сергеем Городецким на смену переживающему кризис символизму. Название для литературного течения, по свидетельству Андрея Белого, было выбрано «в пылу полемики». Акмеизм насчитывал шесть наиболее активных участников движения — это Николай Гумилев, Анна Ахматова, Осип Мандельштам, Сергей Городецкий, Михаил Зенкевич и Владимир Нарбут. На роль «седьмого акмеиста» претендовал Георгий Иванов, но подобная точка зрения была опротестована Ахматовой: «Акмеистов было шесть, и седьмого никогда не было».

В лекции Михаила Шапошникова речь пойдет о творческих и личных взаимоотношениях Анны Андреевны с коллегами по цеху поэтов.

http://www.culture.ru/movies/2881/anna-akhmatova-i-akmeizm

А. А. Ахматова

Родилась под Одессой (Большой Фонтан). Дочь инженера-механика Андрея Антоновича Горенко и Инны Эразмовны, урожденной Стоговой. В качестве поэтического псевдонима Анна Андреевна взяла фамилию прабабушки татарки Ахматовой.

Видео (кликните для воспроизведения).

В 1890 г. семья Горенко переехала в Царское Село под Петербургом, где Анна прожила до 16 лет. Обучалась в Царскосельской гимназии, в одном из классов которой учился ее будущий муж Николай Гумилев. В 1905 г. семья переехала в Евпаторию, а потом в Киев, где Анна окончила гимназический курс в Фундуклеевской гимназии.

Первое стихотворение Ахматовой было напечатано в Париже в 1907 г. в журнале «Sirius», издававшемся на русском языке. В 1912 г. вышла ее первая книга стихов «Вечер». К этому времени она уже подписывалась псевдонимом Ахматова.

В 1910-е гг. творчество Ахматовой было тесно связано с поэтической группой акмеистов, оформившейся осенью 1912 года. Основоположниками акмеизма были Сергей Городецкий и Николай Гумилев, который с 1910 г. стал мужем Ахматовой.

Благодаря своей яркой внешности, таланту, острому уму Анна Андреевна привлекала к себе внимание поэтов, посвящавших ей стихи, художников, писавших ее портреты (Н. Альтман, К. Петров-Водкин, Ю. Анненков, М. Сарьян и т.д.). На ее произведения композиторы создавали музыку (С. Прокофьев, А. Лурье, А. Вертинский и др.).

Читайте так же:  Под залог дома взять кредит быстро

В 1910 г. посетила Париж, где произошло ее знакомство с художником А. Модильяни, который написал несколько ее портретов.

Наряду с громкой славой ей пришлось испытать немало личных трагедий: в 1921 г. был расстрелян ее муж Гумилев, весной 1924 г. вышло постановление ЦК ВКП (б), которым Ахматовой фактически запрещалось печататься. В 1930-е гг. репрессии обрушились едва ли не на всех ее друзей и единомышленников. Они коснулись и самых близких ей людей: вначале был арестован и сослан ее сын Лев Гумилев, затем ее второй муж искусствовед Николай Николаевич Пунин.

В последние годы жизни, проживая в Ленинграде, Ахматова много и интенсивно работала: помимо стихотворных произведений занималась переводами, писала мемуары, эссе, готовила книгу об А.С. Пушкине. Признанием больших заслуг поэта перед мировой культурой явилось присуждение ей в 1964 г. международной поэтической премии «Этна Таормина», а ее научные работы были отмечены присвоением Оксфордским университетом почетной степени доктора литературы.

Умерла Ахматова в санатории в Подмосковье. Погребена в поселке Комарово под Ленинградом.

http://um.mos.ru/personalities/31225/

Какое место занимала ахматова в кругу акмеистов

Творчество Анны Ахматовой в группе акмеистов и в русской поэзии в целом следует определить как «трагический лиризм». Если ее коллеги по акмеизму определяются по принципу художественного преображения внешней реальности в объективном аспекте, в энергии действия, в непосредственном переживании культуры как памяти и как одной из целей жизни, то Ахматова сосредоточивает свое художественное внимание на внутренней, эмоциональной сфере, на становлении личности, на внутренних конфликтах, через которые проходит личность, подчеркиваем: личность – в условиях самой трагической эпохи истории России.

Хронологически русская революция совпала с серединой творческого пути Ахматовой. Именно в ней, в страшной большевистской революции, следует искать основной, самый острый из личных конфликтов Ахматовой. Именно эта трагическая реальность является жизненной основой поэзии Ахматовой. В поэзии вообще, а в акмеизме в особенности, художественная форма в ее строгой дисциплинированности и смысловой насыщенности является основой художественного произведения. Внутренний смысл всякого художественного произведения осуществляется именно через его форму. Это и есть основной принцип и исходный пункт школы акмеизма.

Передать в конкретно-образной, строгой и одновременно подвижной и как бы текучей, эластичной художественной системе строй внутренней жизни поэта – это и есть создание лирической поэзии. Но на долю Ахматовой выпала более широкая задача: трагическая лирика ее, все расширяясь и усложняясь, становится голосом эпохи. При этом, оставаясь лирикой, она приобретает эпические черты, прочитываясь в своей цельности, как единая эпическая поэма. Трагизм в искусстве можно несколько поверхностно определить как безвыходную борьбу, героическую из-за своей безысходности и кончающуюся смертью героя. При рассмотрении поэзии Ахматовой, мы сразу видим как трагическая тема и трагический характер дают в своем становлении целую радугу эмоционально-образных красок. Каждое душевное состояние, каждый конфликт дает новизну и острое преломление. Ощущается движение, нарастание, недомолвка, растерянность.

В первую половину своего творческого пути Анна Ахматова стала мастером любовной лирики и приобрела этим широкую известность. Могло казаться, что ее художественный облик определился, и круг ее поэзии замкнулся. В отточенной художественной форме она фиксировала оттенок, эмоциональный конфликт или ситуацию, как бы предоставляя читателю додумывать и осмысливать сказанное. Здесь яркая и разнообразная шкала переживаний. В плане будущего становления ахматовской поэзии следует подчеркнуть, что такая лирика всегда внутренне трагична, даже в том случае, когда изображено оптимистическое или как бы радостное душевное движение. Тут и заключается освежение трагической темы: во-первых, трагический герой показан в становлении и разнообразии эмоциональных переживаний, а во-вторых – возможность выхода на исключение, и в-третьих – трагическая тема дана через призму лирических отрывков (отдельные стихотворения как части эпического единства).

Прежде чем стать трагическим голосом России, Анна Ахматова прошла школу лиризма и создала в поэзии свой собственный характер. Трагическая Муза обретает лицо, почерк, судьбу. Она становится реальным человеком своей страшной эпохи. Она живет, дышит, чувствует, реагирует, как все мы. Но она говорит за нас. И очень важно, что этот человек, наделенный предельной чуткостью эмоционального и художественного восприятия, унаследовавший высокую и сложную культурную традицию международного диапазона, человек, глубоко чувствующий Россию (тема России у нее одна из основных), человек, живущий вселенским сознанием и глубоко религиозный, стал свидетелем, участником и живым голосом трагической эпохи жесточайшей коммунистической диктатуры. Эта диктатура пыталась зажать рот Ахматовой (она долгие годы должна была молчать, писать в стол). В 1946 году в советских журналах появились жестокие статьи против нее. Ее сын Лев Гумилев сидел в тюрьме, а сам Гумилев был расстрелян еще в 1921 году.

На протяжении всей своей жизни Ахматова росла – росла вглубь. Она очень рано (с первых сборников) достигла завершенного художественного мастерства. В наше время наблюдается недооценка этих первых ее удач, а ведь ими определилось ее лицо.

Смуглый отрок бродил по аллеям,

У озерных грустил берегов,

И столетие мы лелеем

Еле слышный шелест шагов.

Иглы сосен густо и колко

Устилают низкие пни…

Здесь лежала его треуголка

И растрепанный том Парни.

Вот ее встреча с Пушкиным-лицеистом. Это и тема Царского Села. А Пушкин в творчестве Ахматовой – тема особая. Пушкин прошел через всю ее жизнь. Пушкин – как часть темы России, ее высочайший взлет. А вот примеры ахматовской ранней любовной лирики:

Перо задело о верх экипажа.

Я поглядела в глаза его.

Томилось сердце, не зная даже

Причины горя своего.

Безветренен вечер и грустью скован

Под сводом облачных небес,

И словно тушью разрисован

В альбоме старом Булонский лес.

Бензина запах и сирени,

Он снова тронул мои колени

Почти не дрогнувшей рукой.

И вот еще одно стихотворение 1910 года – удивительное по чистоте звучания и четкости рисунка:

Хочешь знать, как все это было?

Три в столовой пробило,

И прощаясь, держась за перила,

Она словно с трудом говорила:

«Это все… Ах, нет, я забыла,

Я люблю Вас, я Вас любила

Вот она, лирическая конфликтность. Здесь уже чувствуется тот трагический накал, в котором источник позднего творчества Ахматовой.

Хочется подчеркнуть, что при всем насыщенном лиризме ахматовской любовной темы, вовсе не сама эта тема, а именно трагизм (одиночество, боль) является главным в ее лирике. Трагизм, даже в ранних ее стихах, тем глубже и отчетливее, чем ярче, иногда даже радостнее, фон, на котором этот трагизм показан.

Читайте так же:  Потребительский кредит пенсионерам онлайн заявка

Стихи Ахматовой открывают нам очень многое: глубину характера, чуткую восприимчивость, строгую красоту женского облика. Мы уже угадываем тот чистейший кристалл, через который будет преломлена и в нем сохранена страшная действительность, о которой говорит Ахматова. И еще будет сохранена чистота ее облика, достоинство человеческой души, сохраненной наперекор всему – в железных зубах жестокой действительности.

В середине второго периода творческой жизни трагизм Ахматовой достигает апогея. Именно тогда ее стихи приобретают трагическое звучание. Здесь необходимо напомнить и о религиозности Ахматовой. Эта тема тоже неуклонно присутствует в ее поэзии. Когда мы говорим о трагической ахматовской теме, мы должны отметить, что трагизм ее не безысходен, как в античности (а вообще, античность ей близка). Трагизм Ахматовой, если можно так выразиться, трагизм христианский: в нем постоянно чувствуется надежда на возможность выхода. Темнота в нем является темнотой предрассветной. Героическое состояние одушевлено всей силой религиозного чувства. Еще в 1915 году она писала:

Дай мне горькие годы недуга,

Задыханья, бессонницу, жар,

Отыми и ребенка, и друга,

И таинственный песенный дар –

Так молюсь за Твоей литургией

После стольких томительных дней,

Чтобы туча над темной Россией

Стала облаком в славе лучей.

Это уже как бы вступление в основную тему второго периода. А в 1936 году, в стихотворении «Воронеж», посвященном замученному большевиками Осипу Мандельштаму, звучит отчаяние: «А в комнате опального поэта / Дежурят страх и Муза в свой черед. / И ночь идет/ Которая не ведает рассвета». Здесь вся полнота, напряженность интенсивности переживаемого момента. Ахматова пишет кратко. В каждую строку, в каждое двустишие вкладывается максимальный смысл и символ. Напряженная полнота и новизна художественного свершения определяется в ее строках тем, что тут животрепещущее свидетельство: Ахматова жива, она при самых тяжелых обстоятельствах остается верной себе.

Ахматову цитировать трудно не только потому, что каждое ее стихотворение представляет нерасторжимое единство, но и потому еще, что она пользуется шифрами. Шифры – неотъемлемая часть лирики. А в советский период шифры диктовались внешними причинами. Но иногда, именно в этот период – вторая половина тридцатых годов, голос Ахматовой звучит с полной прямотой:

…И каждому завидую, кто плачет,

Кто может плакать в этот страшный час

О тех, кто там лежит на дне оврага…

Но выкипела, не дойдя до глаз,

Глаза мои не освежила влага.

В этих строках – плач по всем растрелянным и по всем, кого мучили.

Поэма «Реквием» занимает исключительное место в поздней поэзии Ахматовой. Здесь и четверостишие «Распятие»: «Магдалина билась и рыдала, / Ученик любимый каменел, / А туда, где молча Мать стояла / Так никто взглянуть и не посмел». Этого было бы достаточно, чтобы выразить всю боль за Россию. Но это есть только вступление. В период с 1935 по 1940 гг. Ахматова создает свой «Реквием» – одно из самых страшных и вместе с тем замечательных произведений русской поэзии. Название достаточно ясно: это плач, панихида по погибшим в советских тюрьмах и лагерях. Стиль поэмы не похож на прежний стиль Ахматовой.

Школа акмеизма – очень строгая, включающая долгую традицию – вплоть до греческой античности. Акмеистическая дисциплина дала Ахматовой возможность и силу вынести то бремя, которое выпало на ее долю. И хотя «Реквием» контролируется строжайшей эстетической нормой, изображенная в нем страшная реальность передана более прямо, скупо и пронзительно.

Предыстория поэмы описана самой Ахматовой. Как-то одна из женщин, стоявшая у ворот тюрьмы узнала ее и спросила: «А это Вы можете описать?» Она ответила: «Могу». Из античной (греческой) традиции мы знаем плакальщиц на похоронах. И вот «Анна всея Руси» выступает плакальщицей по русскому народу, идущему на страдание. Прямота придает ее строкам обобщенно-символический смысл. «Реквием» обращен и к ее сыну, находившемуся в то время в заключении. В двустишиях «Эпилога» она говорит, что если «Когда-нибудь в этой стране / Воздвигнуть задумают памятник мне», то пусть его воздвигают только там, «где стояла я триста часов / И где для меня не открыли засов. / Затем, что и в смерти блаженной боюсь / Забыть громыхание черных марусь, / Забыть, как постылая хлопала дверь / И выла старуха, как раненый зверь…» Вот он – путь Ахматовой. Она родилась «в просторной детской молодого века», а потом стояла у тюремной стены с передачей, среди сотен других женщин.

Ахматова почти всю жизнь прожила в Петербурге: ее строки неотделимы от петербургских и петергофских парков, от Пушкина, от Царского Села, кажется – от самого воздуха Петербурга. Вряд ли можно найти более характерного «петербургского» поэта, чем Анна Ахматова. «Отраженье мое в каналах, / Звук шагов – в эрмитажных залах». Под конец, Петербург становится как бы надгробным памятником всем погибшим и умученным советской властью.

К трагическому крылу ее поэзии принадлежит «Поэма без героя». Это многоплановое и сложное по структуре произведение, сюжетно-тематически связанное с гибелью Империи и посвященное всем тем, кто вместе с нею погиб. Эта могучая Империя была колоссальным явлением на пересечении культуры, истории и человеческих судеб. Анна Ахматова была кровно связана с Империей, и когда Империя погибла, голос Ахматовой стал одним из самых чистых по звучанию, в котором слышалась память Империи и голос Петербурга.

Ахматова, как многие русские поэты, обладала своеобразным пророческим даром. Кажется, она в юности предчувствовала, что ей придется стать свидетелем страшных лет. И невозможно не помнить о том, какое колоссальное значение для ее творчества имел Пушкин. Она думала и писала о нем всю жизнь, он как бы до конца сопровождал ее. Пушкин, Петербург, Империя, страдание, русский народ – вот основные линии, определяющие мир Ахматовой. Трагедийная глубина и насыщенность ее поэзии бездонны. Анна Ахматова – это сама Россия и боль за нее.

Нет, это не я, а кто-то другой страдает.

Я бы так не могла. А то, что случилось,

Пусть черные сукна покроют,

И пусть унесут фонари…

Памятник Ахматовой – это облик самой Ахматовой и то наследие, которое она нам оставила. В голосе Ахматовой мы слышим голос вечной России – и залог ее будущего величия.

Видео (кликните для воспроизведения).

http://magazines.gorky.media/nj/2006/242/tvorcheskij-oblik-anny-ahmatovoj.html

Какое место занимала ахматова в кругу акмеистов
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here